Новости комитета


ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ
связи с избирателями




+79525877842

с 09:00 до 14:00


+79198872343

с 14:00 до 18:00


Если заметили какое-то нарушение на нашем сайте, Вы можете нам об этом сообщить и мы незамедлительно предпримем все необходимые меры. Спасибо за содействие.

Блог председателя

Партии теряют корни

Накануне выборов в Госдуму руководство системных партий оказалось перед дилеммой. После возвращения одномандатных округов списочное представительство оказалось сокращено в два раза. Власть вернула схему, которая давно работала в заксобраниях: округа чаще всего выигрывают единороссы, фору которым дает «административно зависимый» и просто лояльный электорат. Партийному руководству (особенно это касалось КПРФ и «Справедливой России») нужно было решить — кто же займет места в гарантированно сократившихся фракциях: представители сильных отделений, на которых результаты коммунистов и справороссов во многом и держатся, или аппаратчики и спонсоры. Выбор явно был сделан в пользу последних. КПРФ сформировала федеральную десятку из членов ЦК. В некоторых регионах Компартия расставила на заведомо проходные места в региональных списков статусных, но не публичных аппаратчиков. Например, в Иркутске вторым в списке КПРФ стал управделами партии Алексей Пономарев.

Справороссы поступили немного по-другому — в федеральной части списка был только лидер партии Сергей Миронов, но региональные группы нарезали довольно хитро. Для спонсоров или политиков, рекомендованных властью, отвели, как предполагалось, выигрышные группы — например, воронежскую возглавил банкир Абубакар Арсамаков, ростовскую — бывший помощник премьера Дмитрия Медведева Илья Елизаров. ЛДПР также забрала в заведомо проходную десятку близких к Владимиру Жириновскому депутатов, нарезка также была сформирована под нужных кандидатов. Отметим, что коммунисты, справороссы и ЛДПР так поступали давно, просто раньше формирование Госдумы только по спискам давало возможность для учета интересов регионов. «Единая Россия» отделения давно вертикализировала и обескровила, большинство местных харизматиков, состоящих в партии власти, давно довольствуются креслами, которые определит для них федеральное руководство.

В новых условиях партии вслед за Кремлем предпочли выстраивать свои вертикали, обеспечивая проходные места бюрократии и спонсорам. Власти такое поведение только на руку. С верхушкой проще договариваться. В условиях крымского (или, скорее уже посткрымского) консенсуса, когда системные участники политического процесса предпочитают не раскачивать лодку, партии превращаются в подотделы по канализации голосов в нужное русло. Коммунисты и справороссы делят между собой пожилой электорат с левыми настроениями и тоской по СССР, ЛДПР берет на себя сердитого избирателя. Сильные отделения в такой структуре — излишняя роскошь, к тому же они могут устроить бунт или начать качать права.

В целом такая система выглядит циничной, но техничной и в какой-то мере стабильной. Однако в итоге такие построения могут привести к тому, что корни этой стабильности начнут гнить, собственно это уже происходит. Достаточно низкий результат КПРФ и «Справедливой России» можно объяснить и тем, что у регионалов не было стимула работать — зачем, если результат и так примерно понятен? На следующих выборах канализировать протестные голоса может быть просто некому — до такого уровня могут деградировать партии. Гротескный пример этого, как ни странно, ПАРНАС — структура, где число работающих отделений можно пересчитать по пальцам одной руки. Вроде бы и спрос на оппозиционную идеологию есть, и электоральная ниша, но без работы на местах партия не набрала и процента голосов.

Для власти эта деградация партий тоже не несет ничего хорошего: если раньше их региональные отделения давали возможность участия в политике представителям местных влиятельных групп (неважно, харизматичные ли это политики с группой поддержки или бизнесмены), то теперь смысл этого теряется. Зачем предпринимателю быть спонсором отделения, если оно не дает ему возможности пройти в Госдуму или хотя бы в местный парламент? Нет спонсора или яркого лидера — нет отделения, нет отделения — ниже результат на выборах. В конце концов если системные партии плохо работают, снижается явка, а это бьет уже по самой власти, что бы ее публичные представители ни говорили о «среднеевропейском» приходе на выборы.

Наконец, вытеснение региональных влиятельных групп и лидеров мнения из политики разрушает само поле системности. За каждым депутатом-бизнесменом или харизматиком стоит его группа поддержки — если тот покидает политику, сторонники разбредаются кто куда, и база, на которой держится власть, может начать постепенно разрушаться. Конечно, основная ее несущая конструкция — это по-прежнему высокий рейтинг президента. Но поддерживает социальный оптимизм либо местный единоросс или лидер из числа нерадикальной оппозиции, к которому можно прийти поплакаться в жилетку, а тот еще и чаепитие на праздник устроит. Они были элементами, обеспечивавшими системе гибкость. Социального оптимизма у населения поубавилось, региональным харизматикам показали на дверь. Система не разрушилась, но с каждым годом она становится все менее гибкой и все более хрупкой.

Андрей Перцев

Так наголосовалось

Выборы 2016 года помогли власти забыть о большей части проблем, которые возникли после выборов 2011 года. Однако не исключено, что появились и новые.
Парламентские выборы, как правило, подводят итоги прошедшего политического цикла и позволяют, сверяясь с планами победивших партий, предположить какие темы будут самыми важными в следующем цикле. Состоявшиеся 18 сентября выборы в Госдуму не стали исключением из правил. Но с ответами на вопросы прошлых лет в 2016 году получилось куда лучше, чем с заделом на будущее — преодоление последствий 2011 года отняло слишком много сил.
В Думу прошли те же партии и в том же порядке, что и пять, и девять лет назад. Это могло бы быть прекрасным подтверждением политической стабильности, если бы в 2011-2012 году не началась масштабная партийная реформа, целью которой стало укрепление и расширение фундамента политической системы. В итоге в 2016 году на выборы пришло меньше избирателей, чем в 2011-м, а новые партии, которым предстояло вовлечь сознательных граждан в политический процесс, судя по итогам, которые приводит ЦИК, провалились. Либо партийная реформа была неверно задумана, либо она реализовывалась как-то не так. В любом случае задача реконструкции партийной системы отложена на новый избирательный цикл. И касается это не только новых политических структур, но и тех, что прошли в Думу: лидеры КПРФ, ЛДПР и "Справедливой России" за прошедший избирательный цикл моложе не стали, и их участие в президентских выборах, которые намечены на 2018 год, вряд ли сделает предстоящую кампанию интересней.Полученное по итогам голосования конституционное большинство "Единой России" позволяет партии власти проводить через Госдуму любые решения. Эта возможность имелась, впрочем, и в прошлом созыве, когда все четыре фракции с удовольствием демонстрировали согласие по самым важным вопросам. Все идет к тому, что сложившееся после присоединения Крыма сердечное согласие на Охотном Ряду будет сохранено и в новом созыве. Единороссы готовы поделиться с КПРФ, ЛДПР и "Справедливой Россией" должностями председателей комитетов. Однако нижнюю палату уже называют Государственной думой "Единой России" (ГДЕР), и, соответственно, любые неудачные или непопулярные решения будут ложиться на главную в этом созыве партию. Сегодня это выглядит сущей мелочью, но, возможно, через пару годовых федеральных бюджетов и после грядущей оптимизации расходов, взгляд на прелести конституционного большинства может и поменяться.
"Недопущение "смуты" стало важным государственным проектом, реализация которого невозможна без видимого оппонента"
Успех партии власти и тишина на улицах по итогам выборов подводят окончательную черту под "болотными" протестами, ставшими в 2011 году большим событием, чем сами думские выборы. Значительная часть принимавшихся в 2012-2016 году решений была связана с минимизацией влияния уличной оппозиции и лишением ее институциональной базы. Власть обыграла оппозицию, но проблема-то в том, что за время, которое ушло на это, сформировалась целая индустрия "борьбы с протестом". Недопущение "смуты" стало важным государственным проектом, реализация которого невозможна без видимого оппонента. Его больше нет, и всей индустрии "борьбы с протестом" теперь придется либо простаивать и, соответственно, терять форму, либо искать новое применение. И это может стать отдельной трудностью: демобилизация дается порой трудней, чем мобилизация.
Безусловным победителем парламентских выборов стал премьер-министр Дмитрий Медведев, возглавлявший список "Единой России". Предвыборная кампания пошла ему на пользу. И если весной первое место в списке выглядело как своего рода тяжелое испытание и напоминание о неудачной кампании 2011 года, то тот же порядковый номер сейчас больше похож на счастливый лотерейный билет.
"Власть" писала о том, что избирательная кампания свелась к борьбе за президента — в этом раунде премьер-министр явно победил, значительно поправив свои политические и аппаратные позиции. В последние недели он проводил довольно много времени с Владимиром Путиным, будь то встреча с новгородскими рыбаками, посещение штаба "Единой России" или заседание совета по стратегическому развитию и приоритетным проектам. Это было чем-то похоже на тандем образца 2008-2011 годов с той только разницей, что роли выглядели гораздо более определенными.
В ночь после выборов Медведев, как лидер списка, принимал и раздавал поздравления. Однако, судя по тому, что происходило в первые дни после подведения итогов, похвала лидеру партийного списка оказалась гораздо осязаемей, чем аплодисменты сотрудников штаба.
21 сентября Медведев принял главу Центра стратегических разработок Алексея Кудрина и обсудил с ним "подготовку программных документов". В открытой части встречи это выглядело так, что глава ЦСР докладывает о проделанной работе, а премьер-министр довольно высоко оценивает то, что уже получилось, и условливается о новых встречах, возможно, и с участием президента. Формально ничего странного в таком формате общения второго человека в государстве и влиятельного эксперта нет. Но у этой встречи есть своя предыстория.
В сентябре 2011 года Алексей Кудрин был вынужден оставить пост вице-премьера, министра финансов из-за публичного отказа работать в правительстве Медведева. В течение последующих пяти лет имя Кудрина неоднократно упоминалось в качестве кандидата на пост премьер-министра или первого заместителя главы администрации президента или как минимум автора экономической программы для очередного президентского срока Владимира Путина. "Сачок, не хочет работать в исполнительной власти",— как-то публично оценил поведение Кудрина Путин, экс-министр при этом присутствовал и смеялся над словами президента как над шуткой близкого товарища.
В сентябре 2016 года о новых назначениях Кудрина речи, кажется, больше нет, зато руководителю ЦСР гарантировано приглашение на экономические совещания, которые будет проводить премьер-министр. Иерархия, нарушенная в 2011 году, восстановлена.
Некоторым утешением для Кудрина, может быть, послужит то, что программа Столыпинского клуба, о которой хлопотал Борис Титов, лидер неудачно выступившей на выборах Партии роста, кажется, и вовсе рассматриваться не будет. За несколько дней до голосования от нее дистанцировался и советник президента Сергей Глазьев. Что не отменяет, впрочем, возможности появления новой альтернативной экономической программы и ее лоббистов.
И это важный, но не единственный ждущий своего решения сюжет начинающегося избирательного цикла.
Сергей Нарышкин в 2011 году перешел с поста главы администрации президента на пост спикера Госдумы. В 2016 году он переизбрался по одномандатному округу в Ленинградской области, но остаться спикером на Охотном Ряду ему было не суждено. 22 сентября президент предложил Нарышкину новое место работы — директор Службы внешней разведки.
Назначение Нарышкина ставит также вопрос и о том, что принципы начавшейся некоторое время назад ротации в высших эшелонах власти не до конца решены. Когда Сергея Иванова на посту главы администрации президента сменил его заместитель Антон Вайно, это выглядело как одно из последних подтверждений того, что старый круг Владимира Путина отходит на второй план, уступая места тем, кого можно назвать молодыми технократами и чьи имена ранее были известны только специалистам. Переезд Сергея Нарышкина с Охотного Ряда в Ясенево в эту логику не вписывается.
Новое назначение случилось в самый разгар дискуссии о структуре и роли силовых органов в жизни страны. С одной стороны, нельзя исключать того, что новый директор должен будет подготовить службу к реорганизации, с другой — это больше похоже на то, что вопрос о структурной модернизации всего силового хозяйства решен не до конца. Как и многие другие вопросы, которые еще только начинают обсуждаться в руководстве страны и прилегающих к нему экспертных кругах.
Возможно, в 2021 году, подводя итоги очередного избирательного цикла, придется констатировать, что результат очередных выборов в Госдуму решил проблемы, которые обозначились в 2016-м, но совсем не создал задел на будущее.
Глеб Черкасов

«Повестка после выборов будет сугубо экономической»

Лидеры партий, прошедших в Думу, встретятся с президентом Владимиром Путиным уже в эту пятницу. В повестке — распределение руководящих думских постов и обсуждение нарушений на выборах. Однако главным вопросом встречи должна стать грядущая экономическая политика, рассуждает директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов.

У разгромной победы «Единой России» есть немало составляющих успеха. Это и поддержка Владимира Путина, и сильные одномандатники, во многом и обеспечившие конституционное большинство. Но была и грамотная предвыборная тактика. Когда партия сосредоточилась на философии конкретных дел, убрав за пределы кампании проблемную для нее макроэкономическую тематику. В результате получилась следующая картина: все лето шли дебаты о новом экономическом курсе, но с избирательной кампанией они не пересекались. «Единой России» это было выгодно, а ее оппоненты не догадались попытаться поймать лидера на экономической теме.

Однако выборы закончились. У ЕР теперь конституционное большинство. И вот тут начинается самое интересное – а какую экономическую политику будет поддерживать в нижней палате «Единая Россия»? Ведь до конца не понятно, за что в сфере экономики проголосовал избиратель. Понятно, что за Путина. Понятно, что за Крым. Понятно, что за внешнюю политику, основанную на самоуважении. А вот в экономической части за что? Скажем, за низкие налоги или за рост бюджетных трат?

Интересно, что в первый день после выборов президент Путин призвал кабмин не допустить шоковой терапии при проведении новых экономических реформ в стране. В этом выражении есть две составляющих. С одной стороны, «ни в коем случае нельзя допускать перекладывания на плечи людей всей нагрузки в ходе этих преобразований» — это слова Путина. С другой, президент открыто говорит о новых экономических реформах. Которые, выходит, точно будут.

Два борющихся лагеря, которые мы не единожды маркировали как либеральный и кейнсианский и чьи взгляды всем хорошо известны, могут найти для себя зацепки. Кейнсианцам понравятся слова об отказе от шоковой терапии. А либералам, конечно, приглянется признание неизбежности реформ.

Кстати, насчет шоковой терапии – в тот же самый день Федеральная налоговая служба предложила увеличить ставку страховых платежей в Пенсионный фонд с 22% до 28-29%. Вот тебе и отказ от перекладывания финансового груза на плечи людей. Так что с экономическим курсом еще предстоит разбираться.

Если в 2011 году после выборов повестка была сугубо политической, то теперь она будет сугубо экономической. Белоленточники сдались, и власть может сосредоточиться на экономике. Казалось бы, наличие такого большинства в нижней палате у партии, возглавляемой премьером, снимает все вопросы. Однако в реальности все только начинается. Потому что экономический курс самого правительства не слишком ясен. Если депутаты думают, что слова про трудовые будни народных избранников являются дежурными фразами, они могут ошибиться.

Константин Симонов
Страницы: Пред. | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | ... | 17 | След.